Люди, существование которых состоит в медленном
уничтожении личности и приближении к неизбежной смерти этой личности, и которые не могут не знать этого, всё время своего существования всячески стараются, — только тем и заняты, чтобы утверждать эту гибнущую личность, удовлетворять ее похотям и тем лишать себя возможности единственного блага жизни — любви.
Неточные совпадения
Люди простые, обыкновенные, с требованиями русской общественной, крестьянской, христианской нравственности, оставляли эти понятия и усваивали новые, острожные, состоящие, главное, в том, что всякое поругание, насилие над человеческою
личностью, всякое
уничтожение ее позволено, когда оно выгодно.
Свою ипостасность, или
личность в себе, человек знает как нечто совершенно абсолютное, вечное в смысле вневременности, для чего он не может помыслить ни сотворения, ни
уничтожения, вообще связать ее с потоком временности.
Освобождение от адского кошмара и мучительных грез, которые есть пребывание между бытием и небытием, есть или победа целостного сознания (можно сказать, и сверхсознания)
личности, возвращение ее к истинному бытию и переход ее в вечность, или окончательное
уничтожение раздробленного сознания и переход к окончательному небытию.
Это есть эмансипация индивидуального человека, человеческой
личности через
уничтожение экономических привилегий.
Прельщение и рабство эстетическое всегда означает ослабление и даже
уничтожение ценности
личности, перемещение экзистенциального центра
личности и превращения одной из сторон человека в целое.
При общей же воинской повинности выходит то, что люди, принесши все требуемые от них жертвы для того, чтобы избавиться от жестокости борьбы и от непрочности жизни, после всех принесенных жертв призываются опять ко всем тем опасностям, от которых они думали избавиться, и кроме того та совокупность — государство, во имя которой
личности отреклись от своих выгод, подвергается опять такой же опасности
уничтожения, какой прежде подвергалась сама
личность.
Правительства должны были избавить людей от жестокости борьбы
личностей и дать им уверенность в ненарушимости порядка жизни государственной, а вместо этого они накладывают на
личность необходимость той же борьбы, только отодвинув ее от борьбы с ближайшими
личностями к борьбе с
личностями других государств, и оставляют ту же опасность
уничтожения и
личности и государства.
Происходит не
уничтожение человеческой
личности, а ее совершенно уподобление Богу и Божественной Троичности.
Он будет до конца отрицать рационализацию человеческого общества, будет до конца отрицать всякую попытку поставить благополучие, благоразумие и благоденствие выше свободы, будет отрицать грядущий Хрустальный Дворец, грядущую гармонию, основанную на
уничтожении человеческой
личности.
Единственная представляющаяся сначала человеку цель жизни есть благо его
личности, но блага для
личности не может быть; если бы и было в жизни нечто, похожее на благо, то жизнь, в которой одной возможно благо, жизнь
личности, каждым движением, каждым дыханием неудержимо влечется к страданиям, к злу, к смерти, к
уничтожению.
С древнейших времен учение о том, что признание своей жизни в
личности есть
уничтожение жизни и что отречение от блага
личности есть единственный путь достижения жизни, было проповедуемо великими учителями человечества.
На людях, оставляющих после себя силу, продолжающую действовать, мы можем наблюдать и то, почему эти люди, подчинив свою
личность разуму и отдавшись жизни любви, никогда не могли сомневаться и не сомневались в невозможности
уничтожения жизни.
Но мало и этого: начиная испытывать ослабление сил и болезни, и глядя на болезни и старость, смерть других людей, он замечает еще и то, что и самое его существование, в котором одном он чувствует настоящую, полную жизнь, каждым часом, каждым движением приближается к ослаблению, старости, смерти; что жизнь его, кроме того, что она подвержена тысячам случайностей
уничтожения от других борющихся с ним существ и всё увеличивающимся страданиям, по самому свойству своему есть только не перестающее приближение к смерти, к тому состоянию, в котором вместе с жизнью
личности наверное уничтожится всякая возможность какого бы то ни было блага
личности.
Но многие из образованных людей пустились теперь в другую крайность: в
уничтожение вообще
личностей.